Снова я слышу родную 'Лучину'.
Сколько в ней горя, страданий и слез, -
Видно, свою вековую кручину
Пахарь в нее перенес.

Сидя за прялкой, в осеннюю вьюгу,
Пела, быть может, крестьянка в тиши
И поверяла той песне, как другу,
Жгучую скорбь наболевшей души.

Полно! Довольно про горе ты пела...
Прочь этот грустный, унылый напев, -
Надо, чтоб песня отвагой гремела,
В сердце будила спасительный гнев!

Зреет в народе могучая сила,
Край наш стоит на широком пути,
То, что страдалица-мать выносила,
Сын-богатырь не захочет снести.

Мысли живой не задушит в нем голод,
Сил молодых не надломит борьба.
Смело возьмет он тяжелый свой молот
И разобьет им оковы раба.

1898