Муаровый снег тротуарами завивается
Как волосы височками чиновника.
Девушка из флигеля косого китайца
Под тяжестью тишины!
		Девушка, перегнувшая сны!
				Ты ищешь любовника?
     Не стоит! Он будет шептать: Останься!
     Любовью пригладит души непокорственный клок,
     И неумело, как за сценой изображают поток
     На киносеансе,
     Будет притворяться: страдает от вторника
     В гамаке убаюканных грез.
     Разве не знаешь: любовник - побитый пес,
     Которому не надо намордника.
Н а и в н а я ! Песок на арене,
Как любовь, для того, чтоб его топтать,
Я не любовник, конечно, я поэт, тихий, как мать,
Безнадежный, как неврастеник в мягких тисках мигрени!
     Но я еще знаю, что когда сквозь окна курица,
     А за нею целый выводок пятен поспешит,
     Тогда, как черепами,
     				Сердцами
				     Играет улица,
     А с левой стороны у всех девушек особенно заболит.
И все, даже комиссары, заговорят про Данте
И  Беатриче, покрытых занавеской веков,
Верь! Весь звон курантов
Только треск перебитых горшков.
     И теперь я помню, что и я когда-то
     Уносил от молодости светлые волосы на черном пиджаке,
     И бесстыдному красному закату
     Шептал о моей тоске.
А ты все-таки ищешь молодого любовника,
Красивого, статного, ищешь с разбега,
Тротуарами, где пряди снега
Завиваются височками чиновника!
     Ну что же, ищи!
     Свищи!
     Сквозь барабаны мороза и вьюги,
     Сквозь брошенный игривым снежком плач,
     На нежных скрипках твоих грудей упругих
     Заиграет какой-нибудь скрипач.

1918