Когда замерзают дороги И ветер шатает кресты, Безумными пальцами Гоголь Выводит горбатые сны. И вот, костенея от стужи, От непобедимой тоски, Качается каменный ужас, А ветер стреляет в виски, А ветер крылатку срывает. Взрывает седые снега И вдруг, по суставам спадая, Ложится — покорный —к ногам. Откуда такое величье? И вот уж не демон, а тот — Бровями взлетает Поприщин, Лицо поднимает вперед. Крутись в департаментах, ветер, Разбрызгивай перья в поток, Раскрыв перламутровый веер, Испания встанет у ног. Лиловой червонной мантильей Взмахнет на родные поля, И шумная выйдет Севилья Встречать своего короля. А он — исхудалый и тонкий, В сиянье страдальческих глаз, Поднимется... ...Снова потемки, Кровать, сторожа, матрас, Рубаха под мышками режет, Скулит, надрывается Меджи, И брезжит в окошке рассвет. Хлещи в департаментах, ветер, Взметай по проспекту снега, Вали под сугробы карету Сиятельного седока. По окнам, колоннам, подъездам, По аркам бетонных свай Срывай генеральские звезды, В сугробы мосты зарывай. Он вытянул руки, несется. Ревет в ледяную трубу, За ним снеговые уродцы, Свернувшись, по крышам бегут. Хватаются За колокольни, Врываются В колокола, Ложатся в кирпичные бойни И снова летят из угла Туда, где в последней отваге, Встречая слепой ураган,— Качается в белой рубахе И с мертвым лицом — Фердинанд. 1928